December 8th, 2017

Нейтральный гимн для нейтральных спортсменов

Россия - нейтральная наша держава
Россия - нейтральная наша страна
Нейтральная воля, нейтральная слава
Твоё достоянье на все времена!
Славься, Отечество наше нейтральное
Нейтральных народов союз вековой
Предками данная мудрость нейтральная!
Мы все нейтрально гордимся тобой!

Старые корни современной политики

Цитата взаймы от уважаемого george_rooke :

Поставив далее общий вопрос, зачем русским море, историк приводит факты, свидетельствующие о том, как соседние страны Ливония, Польша и Швеция стремились во что бы то ни стало не дать утвердиться русским в качестве страны, ведущей торговлю на Балтийском море на собственных судах.

К примеру, в 1553 г. из Кракова в Вену и Рим к Папе были отправлены послы, имевшие задачу убедить, что «если московит научится и морскому делу и сделается обладателем моря, то это послужит к великому вреду всех народов; на море они будут более грозны, чем на суше».

В послании из Стокгольма в Ливонию 1555 г. утверждалось следующее: «...Спокойными соседние державы могут считать себя только в том случае, если московские владения будут совершенно отрезаны от моря».

Шведский король Густав I Ваза считал, что если Россия утвердится на Балтике, то станет столь же грозной для Европы, как и Турция. Россия не Европа — это традиционный шведский пропагандистский тезис во времена Средних веков. Противодействие Ганзы и Швеции попыткам развивать собственную морскую торговлю на Балтике в XVI-XVII вв. обстоятельно изучено еще в трудах Г. В. Форстена. Это была беспрерывная цепь событий, являвшихся реализацией целенаправленно проводившейся политики.

А. И. Филюшкин делает обоснованное заключение относительно времени Ливонской войны 1558-1583 гг.: «Прорыв России к морю и превращение ее в самостоятельного торговца и морехода в этих условиях представлял бы страшную угрозу и смерть старой ганзейской системы. Это меняло бы всю схему балтийской торговли.»



ПРИ ОЛЬГЕ НЕ ПОМИРАЮТ



Автор: Светлана Комарова
Фото из семейного альбома автора

Я лежу на сохранении в деревенской больнице в семи тысячах километров от Москвы. Больничка деревянная, несколько палат. В ней тихо и уютно. Деревня маленькая, все всех знают. Меня тоже все знают. За три года я успела переучить кучу деревенских детей. Я отдыхаю, читаю книжки и болтаю с соседками по палате. Я знаю, что у меня девочка. Все говорят, что мальчик. Я не спорю, зачем спорить, я знаю, что это девочка. Я знаю, что у нее темные волосы и карие глаза. Четыре месяца назад я открыла глаза и увидела в черном небе падающую звезду. С этого момента я знала, что беременна кареглазой девочкой. Зачем спорить, мне все равно, что они говорят.

В больнице начинается суета. Привезли кого-то тяжелого. Это событие. Все нервничают. В палату заходит санитарка с ведром и шваброй. Мы пристаем с расспросами.

«Да не помрет, не переживайте. Там Ольга. При Ольге не помирают».

Ольга — деревенская медсестра, щуплая худосочная блондинка, громогласная грубиянка, которая вихрем носится по больнице. Ходить она не может, она может носиться, орать на санитарок, что плохо прохлорировали туалеты, гонять мужиков, нарушающих больничную дисциплину. Иногда она заходит поболтать. Ей с нами интересно. Из четырех человек в палате две не деревенские, пришлые. Из другого мира. Она тоже хочет в другой мир. Она здесь чужая. Ольга не может смириться с деревенской унылой действительностью. Она рассказывает, что встречается со старшим лейтенантом из соседнего гарнизона и, может быть, уедет с ним отсюда. Мы делаем вид, что верим в счастливый исход романа. Ольге тридцать пять, лейтенанту двадцать семь. У Ольги четырнадцатилетний сын и больной отец, который тоже не верит в счастливый исход, но не делает вида. Ольга расстраивается, что отец не верит в исход из деревни в светлое будущее.Collapse )